ЧЕЛОВЕК НАСТОЯЩИЙ


У Алексея Маресьева не было ног. Он научился ходить на протезах, танцевать и даже управлять самолетом. У Антона Борисова ноги есть. Но он не может танцевать и ходить. Впрочем, стоять он тоже не может. И даже сидеть. Ему можно только лежать на жесткой поверхности. Всю жизнь, все 37 лет. Есть такая болезнь - несовершенный остеогенез. Малейшее неосторожное движение ведет к перелому. Первый раз он сломал ногу в 5 месяцев, а потом... Кто их считал, эти сотни переломов. На Западе с этой редкой и неизлечимой болезнью борются, тренируя мышцы, чтобы они корсетом охватывали слабые кости. Впрочем, это на Западе. В Советском же Союзе, где жила семья Борисовых, родители Антона отдали его, пятилетнего, в больницу, где ребенка привязали крепко-накрепко к кровати, чтобы не вставал и ничего себе не сломал. Он и не встал больше никогда с этой кровати. Просто не смог. Родителей нельзя судить строго, ведь у них через несколько лет после Антона родилась здоровая девочка, а сын... Доктор сказал матери, что мальчик вряд ли доживет до 12 лет. Зачем травмировать дочку, давать почву для досужих сплетен соседям?


В больнице, а точнее, в детском костно-туберкулезном санатории в Астрахани, Антон прожил до совершеннолетия. "Лечили" там неподвижностью и лошадиными дозами лекарств. Как-то дети вложили одну таблетку в кусок колбасы и бросили бездомной рыжей собаке. Просто так, из любопытства. Через полтора часа животное умерло в страшных мучениях.


Там же, в больнице, мальчик учился, окончил школу-десятилетку. Среднее образование должны были получать все. Естественно, что с больных детей спрос был меньше, но Антон учился старательно. За все время он не получил ни одной тройки. Одна беда - писать было очень трудно. Переломанные во многих местах, искривленные руки с трудом могли держать карандаш. Все приходилось воспринимать на слух, запоминать. Вот так и жил мальчик в детском туберкулезном санатории. Его там не лечили, зато учили. После школы поступил на заочное отделение Астраханского пединститута, но тут пришла новая беда - отказали руки. Начались немотивированные переломы - от взятой в руку ложки или ручки. Поняв, что вскоре он не сможет даже перевернуть книжную страницу, Антон написал отчаянное письмо Горбачеву. Конечно, Михаил Сергеевич письма этого не прочел, но сдвинулся какой-то рычажок в бюрократическом механизме, и Борисова увезли в Москву, в ЦИТО. Там сделали операцию, вставили в кости рук металлические штифты, а через два года вернули обратно в Астрахань.


Дорога таким, как он, была одна - в дом-интернат для инвалидов и престарелых. Туда и направили, в палату на троих, с двумя ненормальными соседями. Антон продолжил учиться, но терпение подошло к концу. Все чаще вспоминал юноша о двух пачках снотворного, спрятанных в сумке на крайний случай. Он был один. Такое чувство, вспоминал он потом, что тебя положили в гроб и закрыли крышку. Ни одного близкого человека рядом.


Изменения в жизни произошли неожиданно. Журналист городской молодежки Владимир Пигарев пришел в интернат, чтобы сделать репортаж о его обитателях. Обошел здание, поговорил со стариками и уже собирался уходить, как у двери бабушка-вахтерша спросила его: "Ты был на третьем этаже? Там у нас мальчик живет, который в институте учится". В палате у Антона Володя просидел до полуночи. А уже на следующий день после выхода статьи к необычному студенту начали приходить гости. Появились друзья, и, что не менее важно, появилась работа. Антон стал консультантом телефонной службы психологической помощи. Затем стал подрабатывать в газете, писал информационные колонки, брал интервью, благо его к этому времени перевели в отдельную палату и телефон туда поставили. Случай, конечно, неслыханный, но ведь и человек необычный. Новые друзья помогли Антону "пробить" квартиру. Он, правда, не мог из нее выйти самостоятельно, зато туда можно было поставить компьютер. Он освоил его, после чего стал работать еще и в двух компьютерных фирмах одновременно. В 1994 году его выбрали человеком года по номинации "Молодежная политика" в Астрахани. На полученную премию в миллион "старых" рублей Антон обновил свой компьютер.


А вскоре он с друзьями начали главное дело своей жизни: интернет-сайт "SOS.RU" - место во Всемирной сети, где одни люди ищут помощь, а другие бескорыстно предлагают ее.


Вот только передвигаться Антон не мог. Спонсоры оплатили ему поездку в Германию и изготовление специальной кровати, но, к сожалению, немецкая коляска оказалась на удивление неудобной, а вскоре и вовсе сломалась. Через некоторое время новую кровать заказали в США. Антон поехал на примерку и неожиданно для себя остался в Америке. Живет он в Портланде, штат Орегон, уже три года и больше всего переживает из-за того, что не может найти себе постоянную работу. Впрочем, без дела не сидит. Продолжает управлять из-за океана сайтом "SOS.RU", в ожидании оплачиваемого места пока работает волонтером, то есть бесплатно. Учит работе на компьютере эмигрантов. Вначале работал только с приезжими из СНГ, затем, когда отшлифовал свой английский, и с остальными. В США сейчас трудно найти работу даже здоровому американцу, что уж говорить об эмигранте- инвалиде чуть больше метра ростом, прикованном к своей кровати.


Может быть, это кому-нибудь и покажется странным, но больше других книг Антон любит не "Повесть о настоящем человеке" или "Как закалялась сталь", а "Сто лет одиночества" Маркеса. Островского прочел в восемь лет. "И по стилю, и по духу все вроде бы ничего, - говорит он. - Только я не люблю этот пафос героизма. Я так живу, потому что иначе я жить не могу. У меня нет выбора". Девиз свой Антон впервые сформулировал почему-то на английском и только потом проговорил по-русски: "Life is not a choice. Life is a chance" - "Жизнь - это не выбор. Жизнь - это шанс".


Подвиг Алексея Маресьева не в том, что он дополз до своих. И даже не в том, что заново научился ходить, танцевать "барыню", управлять самолетом. Подвиг его в том, что он предпочел продолжать жить так, как жил раньше. У него был выбор - стать инвалидом на тележке, с пенсией, которой хватало на ежедневную поллитру, или остаться летчиком. Первое - проще, второе - достойнее. У Антона Борисова такого выбора не было. Советская власть предоставила ему убогое угасание в палате дурдома. Новая российская власть предложила ему в общем то же самое, только в отдельной квартире, из которой он не мог выйти самостоятельно. В отличие от Маресьева, Антон не знал, как это - быть здоровым и сильным: он никогда не умел танцевать, управлять самолетом или автомобилем. Даже на трехколесном велосипеде поездить не успел. Антон Борисов не хотел совершать подвиг. Так получилось.


Новостная лента
ЛИЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Статьи
Фотографии
Обратная связь